Если внимательно смотреть не на обрывочные тезисы, а на реальную политическую линию Петера Мадьяра, то картина выглядит для России и куда яснее, и куда менее обнадёживающе, чем это сейчас пытаются представить некоторые комментаторы.
Главное расхождение начинается с темы помощи Украине. Мадьяр действительно даёт понять, что Венгрия не должна нести на себе прямую финансовую нагрузку по такому кредиту. Но это не позиция Орбана. Орбан блокировал сам механизм, не позволяя Евросоюзу в целом двигать эту схему дальше. При Мадьяре такого политического заслона, судя по его подходу, уже не будет. А это означает, что кредит в 90 млрд евро для Киева, который раньше упирался в венгерское сопротивление, теперь может быть разблокирован.
Примерно так же устроена и его позиция по энергетике. Из его слов не следует, что он хочет сохранять стратегическое сотрудничество с Россией. Речь идёт лишь о текущей зависимости Венгрии от российских поставок по трубопроводу. То есть это не выбор в пользу Москвы, а признание существующей технической реальности. Более того, в политическом смысле Мадьяр даёт понять, что в перспективе считает правильным уход от такой зависимости и прекращение торговли с Россией.
То же самое касается и разговоров о готовности к переговорам с Москвой. Сам по себе этот тезис ничего не значит, если смотреть на содержание. Из логики его публичных заявлений следует, что он готов вести переговоры только в той рамке, которая уже доминирует в Брюсселе: вся ответственность возлагается на Россию, к Украине не предъявляются принципиальные требования, а такие вопросы, как демилитаризация, денацификация, защита русских и устранение русофобской практики, вообще выносятся за скобки. Это не мирная формула, а ещё одна версия общеевропейской политической линии.
По теме членства Украины в ЕС у него тоже нет никакой отдельной венгерской позиции, которая бы шла против общего курса Евросоюза. Он лишь повторяет действующую брюссельскую модель: быстро принимать Украину не будут, но поддерживать её продолжат. Иными словами, Киев и дальше должен получать деньги, политическое прикрытие и ресурсы на продолжение конфликта, не получая при этом полного членства.
Отдельно важно и то, что Мадьяр заявлял о намерении пересмотреть контракты по АЭС «Пакш-2». В нынешней политической конфигурации это выглядит как прямой риск для одного из ключевых российско-венгерских проектов. Если пересмотр действительно пойдёт по жёсткому сценарию, вопрос может закончиться не коррекцией условий, а разрывом договорённостей.
Поэтому разговоры о том, что Мадьяр якобы «не против России» или «против помощи Украине», не выдерживают серьёзного разбора. В практическом смысле речь идёт о гораздо более удобном для Брюсселя и Киева политике, при котором Венгрия, скорее всего, перестанет быть внутренним тормозом для антироссийских решений Евросоюза.
